Автор Тема: Построение карт уязвимости. Соображения В.Б. Погребова по отдельным аспектам  (Прочитано 871 раз)

Оффлайн Шавыкин Анатолий Александрович

  • Глобальный модератор
  • Новичок
  • *****
  • Сообщений: 11
    • Просмотр профиля
Мое соображение о необходимости полагаться на компетентных специалистов в значительной мере легло в основу первой работы, которая была связана с оценкой интегральной уязвимости морских экосистем. Цитируется эта публикация так:

Погребов В.Б., Гаврило М.В., Туманов И.Л., Чернова Н.В. Интегральная оценка уязвимости морских экосистем при аварийных разливах нефти в Арктике // Оптимизация использования морских биоресурсов и комплексное управление прибрежной зоной Баренцева моря: Тезисы докладов. Мурманск, 1999. С 88-90.

Д.б.н. В.Б. Погребов («ЭКОПРОЕКТ») представлял гидробиологию, к.б.н. Н.В. Чернова (ЗИН РАН) – ихтиологию, к.б.н. М.В. Гаврило (ААНИИ) – орнитологию, д.б.н. И.Л. Туманов (ГОСНИИ охраны природы Арктики и Севера) – териологию. Мне требовалось от них – компетентных специалистов по своим группам организмов, получить сбалансированные для морских экосистем Арктики коэффициенты уязвимости. Поскольку перечисленные ученые работали в нашем агентстве по трудовым соглашениям, мне было просто оставить их у нас в конференц-зале с чаем, кофе и крекерами до тех пор, пока в таблицу не будут внесены согласованные коэффициенты уязвимости. Вечером всем надо было ехать домой и дело было сделано.

Позднее коэффициенты корректировались. Это происходило вследствие (1) более углубленного ознакомления коллектива с многочисленными публикациями, (2) сменой региона (мы работали также на Балтийском, Черном и Каспийском море, а потом и на Дальнем Востоке; рисунок), и (3) изменениями в составе экспертной группы.
Районы, для которых агентством “ЭКОПРОЕКТ” построены карты интегральной уязвимости


Что касается корректировки коэффициентов на основе публикаций, я уверен, что здесь надо полагаться на имевшие место реальные инциденты. Никакая токсикология и опыты в аквариумах здесь не помогут. В частности об уязвимости планктона уважаемый С.А. Патин в своей книге «Нефтяные разливы и их воздействие на морскую среду и биоресурсы» (2008) пишет:

«В силу ряда причин, главная из которых заключается в неадекватности условий лабораторных опытов по отношению к реальным ситуациям нефтяных разливов в море, экстраполяция результатов экспериментальных работ на природные ситуации вызывает вполне обоснованные сомнения. … Нет ни одной среди опубликованных работ по этой теме, где были бы показаны необратимые (устойчивые) нарушения планктонной флоры и фауны открытых вод при всех (даже при катастрофических) нефтяных разливах» (страница 192).

С.А. Патин известен штудированием научных публикаций. Если не возникнут новые данные, по высказанному соображению планктон заслуживает низких значений коэффициента уязвимости. И, напротив, итоги аварии танкера Exxon Valdez в 1989 г. близ побережья Аляски привели к гибели не только около 1 миллиона морских птиц, но и не менее 20 китов (Moore, 2006). После этого присваивать близкие коэффициенты уязвимости планктону и моржам, как это сделано в книге по уязвимости Баренцева моря (Шавыкин, Ильин, 2010) никак нельзя!

Кстати, хороших описаний последствий нефтяных разливов у процитированного автора много. Ссылка на публикацию Мура:

Moore J. Long term ecological impacts of marine oil spills // Proceedings of International Conference “Inter Spill – 2006”. London, 2006.

Рекомендую обратить на него внимание и накапливать факты от него, С.А. Патина и других авторов. На эти факты и следует полагаться при выставлении коэффициентов уязвимости. Сбор фактов (например, в таблицу) отдельная большая, но полезная работа. Тогда соображения в пользу того или иного значения коэффициента будет хорошо аргументированы. А если мы не знаем относительной уязвимости отдельных организмов (про восстановление популяций известно много), то использование любых формул с произвольно определенными переменными ничего нового и полезного нам не даст. Субъективности в большинстве используемых переменных не меньше, чем в прямом выставлении коэффициентов экспертами. Хотя и здесь бывают казусы.

Так, иногда в ходе работы нашей экспертной бригады, появлялся специалист, который отстаивал высокую уязвимость «своей» группы. Так случилось с высшей водной растительностью при картографировании Финского залива (Природоохранный атлас, 2006). Эксперт Балтийского фонда природы настаивал на высокой уязвимости растительности, хотя компетентные сотрудники нашей организации рассказывали, что в Сибири видели водные растения, прекрасно чувствовавшие себя в водоемах, залитых толстым слоем нефти. Чтобы не спорить долго, в тот раз мы поставили водной растительности высокий коэффициент уязвимости. Потом столь эмоциональных экспертов старались избегать.

Необходимость учета в работе географической компоненты и состава экспертной группы, в значительной степени легли в основу «принципа регионализации», взятого в рамку в Методических рекомендациях… (2012). Напомню: «Регионализация — корректировка коэффициентов уязвимости важнейших экосистемных компонентов (ВЭК) и оценок приоритетности защиты акватории и берегов в зависимости от конкретных природно-климатических и социально-экономических особенностей региона. Учет этих факторов ведет к выработке регионально-специфичной оценки чувствительности и приоритетности защиты, т.е. к регионализации оценочных коэффициентов».

Поскольку мнения всегда субъективны, важно добиться коэффициентов, максимально приемлемых для данной группы экспертов (в другой группе экспертов коэффициенты могут быть несколько иные). В Методических рекомендациях… (2012) это сформулировано так: «Оценка уязвимости ВЭК и приоритетности защиты отдельных районов в ходе регионализации, учет специфических характеристик возможного нефтяного разлива должны проводиться (1) с привлечением всех заинтересованных сторон и (2) до достижения консенсуса».

Аналогичная процедура применяется при оценке экологических рисков нефтяного загрязнения. При этом обычно работают две независимые группы экспертов, а их решения усредняются. В интернете можно найти много примеров применения этого подхода, а ключевые слова следует использовать из основополагающей публикации:

Aurand D., Walko L., Pond R., 2000. Developing Consensus Ecological Risk Assessments: Environmental Protection in Oil Spill Response Planning. A Guidebook. United States Coast Guard. Washington, D.C. 148 p.


Замечу здесь, что нередко (1) под давлением лидера группы, (2) при недостаточной квалификации экспертов или (3) при наличии высоко эмоционального участника, с которым легче согласиться, чем доказывать, что он не прав, решение о коэффициентах в конечном итоге оказывается не бесспорным.

В частности, в очень хорошей и наглядной работе по норвежской части Баренцева моря (Areas vulnerable to acute oil pollution in the Norwegian Barents Sea, 2005) при оценке чувствительности к нефти, авторы присваивают рыбе коэффициент 3 (максимальный), а морским птицам и млекопитающим 2. Хотя известно, что рыба от разлива нефти уходит, а птицы могут на нефть садиться и гибнут в больших количествах. Но, если норвежцы считают для себя рыбу более ценной, чем птиц и млекопитающих, вероятно, они имеют на это право.

Другой пример относится к работе международной группы экспертов по проекту BRISK (2012). Проект возглавляли датские специалисты. Под их руководством было опробовано построение карт интегральной уязвимости Балтики к нефтяным разливам не только по биологическим показателям, но и по характеристикам абиотической среды (тип субстрата, наличие банок, эстуариев, лагун, мелководных заливов). Самый примечательный вывод, который можно сделать по результатам этой работы состоит в том, что использование биологических характеристик в качестве приоритетных показателей в оценке интегральной чувствительности, существенно повышает «контрастность» итоговых карт и гораздо явственнее демонстрирует ее сезонные изменения. На мой взгляд, это можно было заключить и априори.

Относительно построения тематических карт (в каких единицах их строить, сколько градаций использовать) и деления года на сезоны, полагаю, тоже следует положиться на знания экспертов группы. Если финансирование позволяет, нужно привлечь наиболее грамотных. В былые времена с вопросами по определению видов ездили в ЗИН. После мнения А.Н. Голикова по брюхоногим моллюскам, а О.А. Скарлато по двустворчатым, вид называли так, как они сказали. Даже если они и ошибались! Зоологи постоянно работают над номенклатурой, и она все время модифицируется. Истины в последней инстанции просто нет! И сложные формулы для определения уязвимости этого положения не изменят.

Специалистов своих экспертных групп я прошу не использовать более 5-6 градаций обилия (когда группа изучена хорошо) и дать хотя бы «присутствует» и «отсутствует» (две градации), если данных мало. Для Арктики последняя ситуация далеко не редкость. В частности, все виды, включенные в Красные книги, в районах, где зоологи появлялись редко, указываются только по месту их обнаружения. Когда наши наблюдатели стали работать в Карском море, они встретили там несколько видов дельфинов, для него ранее не указанных. До этого вынести на карту места встреч с ними было невозможно.

Заодно выскажусь еще по трем соображениям. С.А. Патин полагает, что карт уязвимости берегов для мер по ЛРН достаточно. Однако он же пишет (2008): «Известны и описаны сотни эпизодов массовой гибели птиц после нефтяных разливов в прибрежной зоне (не на берегах) практически всех морских регионов» (страница 201). После этой фразы приводятся примеры. Указывается, что после аварии Exxon Valdez у берегов (не на берегах) Аляски погибло 3 000 каланов, что составило 30% их местной популяции (с. 207). Места кормления включенных в Красную книгу серых китов находятся от побережья Сахалина на расстоянии до 20-40 км (это не берег). Я лично наблюдал тысячные стаи линяющих гаг у острова Колгуев, скопления тюленей у кромки льдов в Баренцевом море, группы моржей и семьи белых медведей (есть фото) в открытом Карском море. Если эти места постоянны на протяжении ряда лет, для оценки уязвимости моря карт только берегов будет недостаточно. Так что картографировать акваторию надо!

О масштабах карт уязвимости. Нам всем их составление обычно оплачивает заказчик. Можно ему подсказать, какие масштабы используются (IPIECA/IMO/OGP, 2011). Однако в нашей практике мы избирали тот масштаб, который нам указывали в договоре и ТЗ к нему. Нам, исполнителям, всегда лучше, чтобы карт было заказано много и они были бы как можно более детальными. Это – (1) работа для организации, (2) соответствующий бюджет, (3) возможность создать более весомый научный продукт. Заказчик предпочитает минимальное финансирование, достаточное для прохождения проекта через требуемые инстанции. Этим и определяются используемые масштабы. Для нас это не принципиально.

И о влиянии разной нефти на морские экосистемы. В конкретных проектах нам обычно указывали ожидаемый сорт нефти и давали ее свойства. Оставалось только найти аналоги и оценить их воздействие в рассматриваемых условиях. Часто мы вынуждены были делать это умозрительно – недостаточно данных. Для российской Арктики их просто нет. Поэтому возвращаемся к необходимости копить факты по последствиям реальных инцидентов, о чем писал выше.
Как говорил Генерал в «Особенностях национальной охоты»: «Ну... Что знал, сказал...».
В.Б. Погребов
22.07.2015
« Последнее редактирование: 10.08.2015, 11:25:24 от Шавыкин Анатолий Александрович »
А.Шавыкин